Все могут короли?! - Страница 27


К оглавлению

27

Глава 8.

Шладбернский берег в отличие от низкого, лесистого и болотистого Гасского берега, высок и каменист, и среди камней проложена довольно широкая тропа. По которой я ковыляю сзади всех, не делая никаких попыток догнать ушедшего далеко вперед лорда. Кто знает, может вскоре мне уже не придется погулять без конвоя.

Когда я доплелся почти до поворота, за которым давно скрылись мои спутники, навстречу вывернули неспешно топающие рыжие парни. В руках они тащили примитивные носилки, на которых крестьяне обычно выносят мусор и навоз.

- Ты, что ли, Тим? - равнодушно спросил передний и сплюнул на тропу зеленую струю жвачки.

- Ну, я.

- Садись, ждут тебя.

Я безропотно уселся на носилки и парни так же размеренно потопали в обратном направлении. А что, мне даже нравится. Сидишь себе, дышишь свежим воздухом, наслаждаешься видами. И ноге покойно и поразмышлять можно, с чего это Рамм вдруг начал беспокоиться о моем удобстве.

Но вскоре все стало ясно и без размышлений. Около каменного здания с вывеской гостиницы уже суетились рыжие конюхи, запрягая мощных коней в громоздкую телегу, разделенную перегородкой на три неравных части. В передней, самой узенькой, находилось сиденье для возниц, посредине самая широкая и удобная кабинка для богатых путешественников, а сзади что-то вроде узкого чуланчика для багажа и слуг. Вот там-то, на неудобных боковых сиденьях и разместили нас с Иваром.

Рамм с Кафом устроился в средней части, возчики сели на свои места и лошади резво рванули вперед.

В маленькое, запыленное окошко, выходившее на убегающую вдаль дорогу, смотреть неинтересно и неудобно, поэтому я прикрыл глаза и попробовал просчитать варианты грядущего. Однако вскоре бросил это бесполезное занятие, невозможно придумать убедительные оправдания, когда не знаешь, в чем тебя обвиняют. Но на всякий случай решил пока игру в молчанку не прерывать, пусть за меня поговорит Рамм.

Дам ему последний шанс раскрыть все свои замыслы и способности.

Едем мы и днем и ночью, останавливаясь лишь прогуляться и перекусить. А пока мы спешно заглатываем очередные куски плохо прожаренного мяса, запивая его слабеньким элем, конюхи запрягают в карету свежих лошадей. Теперь я понял, зачем возниц двое. Правят по очереди, и меняются вместе с лошадьми. Так что в довольно крупный город, показавшийся из-за поворота на рассвете третьего дня, мы въезжаем совсем не с теми возницами, что видели, как меня принесли на навозных носилках.

Ивар за эти дни оправился окончательно, видимо, сказалась хорошая кормежка. Он несколько раз, словно невзначай, пытался вызвать меня на разговор, но маневр не удался. После второй попытки я заметил, выбираясь из харчевни, как парнишка, воровато озираясь, что-то торопливо рассказывает Рамму, и мысленно подарил себе сотню золотых квадратиков за сообразительность. Кто сказал, что мстить обязательно нужно огнем и мечом? Такую месть я не приемлю и решительно осуждаю всех, кто относится к этому важному аспекту воспитания с примитивно-грубой прямотой. Значительно больше пользы приносит месть тонкая, бескровная, никого не убивающая с одного удара, но приносящая вместе с чувствами вины и стыда настоящие нравственные терзания. И не нужно мне говорить, что у некоторых особо черствых людей совесть давным давно похоронена за конюшней. Неправда. Она есть у каждого, а если не совесть, то что-то похожее, нужно только хорошенько поискать.

И придумать способ, как на нее воздействовать.

Вечером того же дня Ивар принес и положил рядом со мной мой походный кошель. Ну, это я его так называю. На деле он похож на широкий и длинный карман, пристегивающийся на пояс и настолько плоский, что почти не заметен под одеждой.

Наверное, парнишка ждал, что от радости я тут же разговорюсь, но я только молча пристегнул пояс на место, и отвернулся к стенке.

Позже, когда он, вдоволь наобижавшись, уснул, я проверил сохранность своего имущества и накапал себе в кружку с водой зелья магистра Рендиса. Плохо конечно, что этого снадобья не было со мной несколькими днями раньше, зато я успел получше изучить своих попутчиков.

И потому не особенно удивился, когда вместо гостиницы или харчевни мы первым делом подкатили к строгому зданию из серого гранита с характерными для заведений такого рода черными мраморными колоннами и арками.

Высший герцогский суд Шладберна. Место, где по моим скупым сведениям, судилище идет каждый день с рассвета до заката. И любой человек, уверенный в своей правоте, может в любой день привести сюда своего обидчика. Ну а если ответчик почему-то не желает идти, его приводят солдаты.

В этот раз Рамм не взял с собой пса, оставив его в карете. Я уже успел к этому времени убедиться, что лорд намеренно не подпускает Кафа ко мне, подзывая резким свистом каждый раз, как пес пробегает неподалеку. Но решать окончательно, что это, хитрость или ревность, пока не берусь, все прояснится в ближайшие часы.

- Лорд Бераммонт ре Десмор, - войдя в приемную, Рамм с таким ледяным высокомерием произносит свое полное имя, что во мне просыпается острый интерес, начнут или нет, судейские чиновники заискивать и кланяться?

Нет, не начали. И снискали этим мое невольное уважение, судьи, которые ни перед кем не пресмыкаются, обычно гораздо справедливее в своих приговорах.

Однако знатное имя все же сыграло свою роль, один из младших чиновников исчез за центральной дверью и через несколько мгновений приглашающе распахнул ее перед нами.

В просторном помещении, куда я проковылял последним, ничто не напоминает судную комнату Торреля. За стоящим на возвышении массивным столом в высоких креслах, стоящих спинками к окну, сидят трое судей в форменных мантиях. Однако рассмотреть их получше не удается, и мешает не только яркий поток весеннего солнца, бьющий в глаза, но и густая металлическая решетка, установленная в паре метров от стола.

27